Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

я юбимый

(no subject)

"...Кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду..." Мф. 5:40
«Капитал и частная собственность освящены богом и охраняются законом!» - заявляют они.
«Они» - вчерашние «Ум, Честь и Совесть нашей эпохи», а проще сказать - КПСС. Эти верховные жрецы коммунизма - савлы, внезапно ослепленные «божественным невечерним светом», вдруг, в одночасье "прозрели" и превратились в возлюбивших капитализм апостолов «павлов». Один такой Павлов, в 1990 году, умудрился грабануть (конфисковать) трудовые накопления практически у всех граждан СССР! За ним, как свора собак, кинулись растаскивать и делить государственную социалистическую собственность другие "апостолы" - швондеры и шариковы. А чтобы грабеж этот выглядел не так безобразно и постыдно, они притянули за уши сюда и бога. Освятили, так сказать, сие мероприятие… Сегодня с амвонов и высоких трибун вчерашние «савлы-коммуняки» клеймят позором и грозно предостерегают тех, кто даже мысленно дерзает посягнуть на их "святую, богом данную», собственность и "с неба упавшие миллиарды", кто, якобы, спит и видит - "отнять все это и поделить". Короче говоря, перевернув все с ног на голову, свалив со своих больных голов на здоровые, судят они теперь ограбленный народ, как грабителей. И конечно же в эти сказки могут поверить лишь те, кому хоть плюй в глаза. Нормальный человек прекрасно понимает, что отбирая у вора свои пречистые, трудовые и кровно-заработанные деньги, он отнюдь не становится вором, а действует исключительно по закону совести и справедливости. А это, извините, вам не какой-то там закон "божий"...
я юбимый

Мелкий случай из духовной жизни. (Быль)

Так получилось, что одна верующая россиянка оказалась в дальнем зарубежье. Первым делом она разыскала православный храм, который находился относительно недалеко от ее дома. В ближайшее воскресенье женщина уже была на литургии и исповедалась старенькому англоязычному священнику. После исповеди она ему говорит: "Батюшка, я семнадцать лет хожу в храм, бывала на исповеди у разных священников. Но еще никто и никогда из них не сказал мне, что Господь меня любит! Вы первый!" Священник смотрел на женщину и молчал. Потом обнял ее и заплакал...
я юбимый

(no subject)

ВОЗВРАЩАЯСЬ НА КРУГИ СВОЯ...
Схиигумену Сергию повезло дважды. Во-первых, что родился он не во времена иезуитов и святой инквизиции. Во-вторых, хоть и заточил отца Сергия в темницу сам Тетрарх всея Руси, на большее, пожалуй, Он уже не решится. И слава Богу!
В старину все могло быть иначе.
Жил, когда-то, такой Лев №1 - Римский Папа, назначивший себя наместником Бога на земле. Этот Святой отец прославился тем, что издал весьма оригинальную буллу, закрепляющую за каждым отцом право продавать свою дочь в наложницы всякому, кому он только пожелает. Сам Лев, кстати надо сказать, был еще тем кобелем. Кроме того, Святейший далеко небескорыстно покрывал убийц, насильников, казнокрадов и прочих нечестивцев из высшего церковного и аристократического круга. И вот, как сегодня, так и тогда, из всей бесчисленной армии прикормленного и прикупленного духовенства, нашелся один старый Священник, который понимал религию иначе, чем Папа Лев №1 и открыто об этом заявлявший. Звали Священника батюшка Присциллиан. Так, или иначе, но вскоре новость дошла до самого Льва и он приказал схватить Присциллиана и подвергнуть позорной пытке.
Присциллиана бросили в застенок, заковали в цепи, после чего монахи принялись выяснять: согласен ли он отречься от своих заблуждений? Признает ли Папу Льва наместником Бога на земле?
Так как несчастный отказывался отвечать, палачи вложили ноги и руки его в тиски, а когда лопнула кожа и начали выходить кости из суставов, подтащили его к огню.
– Отрекись от своих ошибок, Присциллиан, и прославь Льва, Отца верующих!
В страшных мучениях Присциллиан возносил молитвы ко Господу и отказывался славить Папу Льва.
Тогда приступили к пытке огнем. Несчастному спалили волосы и кожу на голове, прижигали тело раскаленным железом, капали на открытые раны горячим маслом, и, наконец, палач влил в него кипящую жидкость; после двух часов нечеловеческих страданий батюшка испустил дух.
Примечательно, что в отличии от канонизированного Папы-Льва, католическая церковь так не причислили мученика Присциллиана к лику святых.
Сегодня схиигумену Сергию остается пожелать духовных сил и молитв о том, чтобы, не дай Бог, в застенчивого коррупционера Тетрарха Кирилла не вселилась бы душа Папы Льва №1...
(В публикации использованы исторические факты из книги "Священный вертеп")
я юбимый

"Блажен, иже скоты милует" (Притч. 12:10)

Спору нет. Тот, кто сознательно убивает беззащитное животное - отвратителен, кем бы он ни был. И наоборот. Человек, объемлющий любовью всякую тварь, имеет сердце милостивое, близкое к совершенству и богоподобию. Так учил Святой отец Ефрем Сирин, а, уж, ему-то виднее. Взять, к примеру, китайцев. Звери, а не люди! Забивают они там у себя в Китае и собак и кошек сотнями, тысячами... Суп, говорят, из них - просто пальчики оближешь, а из шкурок - изделия разные, перчатки. И еще, говорят, нас, китайцев, много. Жрать-то нам что-то надо, или нет?! Так, или иначе, но оправдания этому факту нет! И Царствия Небесного им, китайцам, не наследовать. Хотя, как сказать... Вот, например, Святой царь-батюшка Николай II. Так вот он просто обожал, в свободное от забот о народе время, побаловаться ружьецом, поупражняться в своей меткости и удали. Сколько скотов он истребил за всю свою жизнь, знает один Бог. И что же? А ничего. Как и подобает в особых, экстренных случаях - вознесла церковь самодержца Николу до небес, хорошенько канонизировала во Святых и навеки поселила в Райской обители. Теперь, на досуге, за бутылкой кагора, Николай Александрович частенько забавляет батюшку Ефрема Сирина своими охотничьими байками.
А рядом с ними, надо полагать, беззаботно резвятся невинно-убиенные райские птички и зверушки.
Ну, хорошо. А как же, в таком случае, с китайцами быть? Попадут, все таки, они в Царствие Божие, или нет? Батюшка Ефрем, ты-то об этом что думаешь?..
Официальный отчет о результатах императорской охоты Николая II только за 1902 год, в штуках:
Медведей - 8
Барсуков - 48
Волков - 20
Хорьков - 263
Лисиц - 140
Белок - 640
Русаков - 341
Беляков - 1568
Бродячих собак - 899
Кошек - 1322
Фазанов - 228
Ястребов - 1255
Глухарей - 52
Сов - 273
Тетеревов - 133
Соек - 775
Рябчиков - 22
Ворон - 3341
Воронов - 13
Святой и Праведный Николай II, моли тогда Бога и о нас, грешных..
я юбимый

(no subject)

От Душенова до Душегубова один шаг.

Правду не любит никто. Особенно христиане. Христианскому военному обозревателю дедушке Душенову, например, правда не нужна по чисто меркантильным соображениям (жить-то чем-то надо), поэтому он никогда не заикнется о том, что происходит в мире на самом деле. Америке, в отличии от России не нужен ни флот, ни ракеты, ни самолеты, ни танки. Ей вообще ничего не нужно. Американские непотопляемые авианосцы сегодня - это вражеская русофобская Прибалтика, Украина, Грузия, Армения, Казахстан, Азербайджан, Молдавия, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан, Туркмения. И похоже - Белоруссия. Мало того, Россия изнутри кишит американскими подводными лодками: 5 либеральной колонной, моссадом, еврейскими СМИ, еврейским правительством РФ, коррумпированными чиновниками, олигархами, МВД, ФСБ, засланными казачками в Минобороны, Прокуратурой, продажными судами, РПЦ в одной упряжке с духовным педерастом Папой Римским... Вот этот флот и пустит на дно Россию, как пустил в свое время СССР. А все эти ракетные пуски - лишь отвлекающие фейерверки для фанатичных любителей салютов. В тебе, Душенов, сидит самый заурядный поп, задача которого проповедовать утешительные сказки о смирении раба, загробной жизни и победе рая над адом... "Мы русские, с нами Бог?!" Упаси нас Боже от такого бога!..
я юбимый

(no subject)

ЯРОСЛАВ ГАШЕК
Чаган‑куренский рассказ

У монгола Сакаджи из племени халхасов в Чаган‑Курене было пять верблюдов, двенадцать лошадей, восемнадцать быков и пятнадцать баранов. Был у него также свой бог – Уисон‑Тамба. Он стоял у него перед кибиткой на деревянной подставке. У бога была физиономия пьяницы. По обе стороны от истукана стояли два маленьких истуканчика с высунутыми в знак почтения языками. Однажды с севера пришла большая вода и унесла бога Уисон‑Тамбу, двух верблюдов, трех лошадей, пятерых быков и четырех баранов.

Сакаджа остался на некоторое время без бога. И, прекрасно обходясь без него, сам съедал чашку жареного проса, которую до того ежедневно приносил в жертву Уисон‑Тамбе. Прежде ее съедал старичок лама, нищенствующий служитель Уисон‑Тамбы, ходивший по кибиткам и кравший просо у господа бога, пользуясь при этом всеобщим уважением.

В то время по Чаган‑Курену странствовал миссионер Пике. В одежде монгольского пастуха, с желтой шишечкой на шапке, он ездил по долине реки Пага‑Гола, проповедуя католическую веру и страдая от насекомых под названием «ту‑лакци», то есть красных вшей, сильно докучавших ему в его миссионерских трудах.

При этом он принимал от всех, кому проповедовал новое учение, не только сапеки – мелкую монету грубой чеканки, но и унции серебра; кроме того, вел бойкую меновую торговлю, приобретая собольи шкурки по поручению крупных торговцев в Пекине, и выполнял функции «яочанг‑ти», то есть «вымогателя налогов».

На доходы от молитв он откупал долги пастухов в этом богатом травой крае и на основании императорских законов наживал проценты с процентов, а также весьма успешно спекулируя чем придется, умело сочетая спекуляцию с истинной верой и западными молитвами.

В то время как даже самым крупным хищникам, грабившим монгольский народ, не удавалось содрать со своих жертв более трехсот процентов, достопочтенный отец Пике брал не меньше пятисот, так как кроме долговых обязательств пускал в ход и нового бога, во славу которого позвякивали слитки.

Пике отличался необычайным красноречием. За несколько лет перед тем в стране ортушей на него напали разбойники. Достопочтенный отец Пике обратил их в христианство и обобрал до последней сапеки, собственноручно повесив на шею каждому медный крестик. С тех пор ортушские разбойники стали нападать на караваны во имя нового бога.

Позже, когда миссионер Пике, покинув долину реки Пага‑Гола, перенес свою деятельность в страну халхасов, торговые операции его пошли менее удачно. Он вернулся бы на прежнее место, если бы река, разлившись, не отрезала его от страны обетованной, принудив остаться там, где уже до его прихода царила бешеная конкуренция между служителями культа. Китайские священники и ламы из Со‑по‑ми обчистили страну на год вперед, и в ней, кажется, не осталось кибитки, где можно было получить хоть сапеку. Только в скрытой холмами долине Гобильхану не появлялись посланцы бога Фо и бога Самчимичебату. Там‑то как раз и жил Сакаджа – без бога.

Когда достопочтенный отец Пике явился в эту долину, гостеприимный Сакаджа пригласил его к себе в кибитку и угостил чаем с овсяными лепешками, печенными в золе.

– Храни тебя бог, – сказал миссионер, утолив голод. – Пошли он тебе мир и счастье!

– У меня нет бога, – ответил Сакаджа. – Мой бог Уисон‑Тамба уплыл от меня во время дождей. Но я продам коней и куплю себе в Голубом городе нового бога.

– Сын мой, – возразил отец Пике. – Уисон‑Тамба не был истинным богом, и потому его унесла вода. Так повелел всевышний, предвечный и всемогущий. Но без бога тебе быть нельзя, и ты поступишь правильно, если продашь не одного, а трех коней и приобретешь бога, втрое более могущественного, чем Уисон‑Тамба, ибо предвечному угодны такие жертвы…

И долго, до поздней ночи, пока на озере не крикнула ночная птица юэн, беседовал достопочтенный отец Пике с Сакаджой о презрении к суете мирской.

Когда же они утром встали с верблюжьих войлочных подстилок и Сакаджа совершил преклонение перед предвечным, то есть Солнцем, отец Пике начал так:

– Сын мой милый, ты вчера говорил мне, что у тебя после наводнения осталось девять коней. Какой тебе толк от этих девяти коней, если ты не имеешь смирения и усердия к единому истинному богу, пославшему тебе знамение и предостережение в виде наводнения, которое унесло ложного бога? Будь у тебя хоть тысяча коней, какой в этом толк, если нет над тобой милости господней?! Но у тебя только девять коней. Продай их, сын мой, и полученное серебро вручи мне. Ибо суетно алкать призрачного богатства. Отврати сердце свое от любви к мирскому, прилепись душой к вещам невидимым, готовься со своими конями в дорогу. Я поеду с тобой в Голубой город и сам обращу их в наличные, чтобы удержать тебя от греха суетности.

Продав в городе коней, отец Пике сунул деньги к себе в пояс, и Сакаджа по возвращении попросил его поставить на пустой столб нового бога.

– Еще не время, сын мой, – возразил достопочтенный муж. – Ибо ты еще потакаешь своим мирским желаниям и держишь трех верблюдов. Собирайся завтра в дорогу, ибо я продам их, милый сын мой. Пусть не насыщается око твое их лицезрением и не наполняется слух звуками их шагов.

И продали они верблюдов в Голубом городе, и ответил, пряча унции серебра к себе в пояс, отец Пике Сакадже на вопрос о том, поставит ли он ему сегодня бога на пустой столб:

– Воздержись от чрезмерного любопытства, ибо этим можно прогневить бога. Знай, милый сын, что еще не пришло время: ты хвалился в харчевне «Трех совершенств», что держишь еще тринадцать быков. А ведь даже самые прекрасные быки – суета и тщеславие. Ты холишь их, пася в степи и невоздержанно стремясь к тому, чтобы они тучнели и благоденствовали. В душе твоей дремлет столько низменных влечений, что тебе необходимо покаяться. Покаяние примирит тебя с богом. Не возлагай надежд на предметы земные, сын мой. Продай быков своих, ибо, кто питает истинную любовь к богу, тот равнодушен ко всем житейским радостям.

И продал он быков, и осталось у Сакаджи только одиннадцать баранов.

– Я окрещу тебя, милый сын мой, – сказал торжественно отец Пике, – и, как только мы съедим этих баранов, пойду дальше проповедовать истинную веру.

Сакаджа был окрещен, и они стали каждый день кушать баранину, беседуя о новом учении.

– Святой отец, – сказал как‑то Сакаджа, указывая на деревянный крест, сделанный отцом Пике после обряда крещения и установленный им на пустом столбе. – Ты говоришь, что это только знамение, которое ты, как посланник божий, поставил мне на столб. Я великий грешник, и мне мало этих двух сколоченных крест‑накрест досок. Мне бы хотелось, чтобы ты остался у меня как посланник божий. Чтобы в доме моем было побольше этой новой веры.

– Это невозможно, сын мой: южные страны Хиа‑хо‑по и У‑фу‑тьен до сих пор лишены радостей правой веры.

– Святой отец, – печально промолвил Сакаджа, – если я не могу иметь бога на столбе, то хочу, чтобы возле меня хотя бы был ты – его посланник.

Ночью, когда достопочтенный отец Пике уснул, благочестивый Сакаджа задушил его и зарыл перед своей кибиткой, под столбом со знамением новой веры, озарившей его монгольскую душу. В поясе достопочтенного отца Пике он нашел в пять раз, больше унций серебра, чем тот выручил за его верблюдов, быков и коней.

На каждой из этих унций почила благодать божья.

Благочестивый Сакаджа накупил в пять раз больше верблюдов, коней и рогатого скота, чем у него было до прихода достопочтенного отца Пике. Он спокойно сидел у столба, под которым зарыл посланника божьего, желая иметь его всегда под рукой, отменно толстел, приняв новую веру, и давил на себе вшей, чего не делал прежде, когда верил в переселение душ.

Одного только не мог он понять. Почему миссионер, приехавший к нему через год после погребения достопочтенного отца Пике под столбом, так быстро поспешил на юг, когда Сакаджа, сияя от радости, вышел ему навстречу со словами:

– Услышь мою просьбу, святой отец, войди ко мне в кибитку. У меня под этим вот столбом уже есть один посланник божий.

Святой отец не проявил сочувствия к этой внушенной благочестивым рвением коллекционерской страсти набожного Сакаджи и ничем на нее не откликнулся. А Сакадже не удалось снять его с коня пулей.

И остался Сакаджа при одном только посланнике божьем.